Королевский прусский чугунолитейный завод в Берлине (Königliches Preußisches Eisenwerk Berlin) начинался не с гула печей или изготовленных изделий, а с сомнения: можно ли вообще заставить чугун работать на город и на искусство одновременно? Но сначала эту идею проверили в 1796 году в промышленном городе в Силезии – Глейвице (Gliwice). Когда система доказала, что производство работает, началась работа в столице. В Берлине к делу подключились мастера Йоганн Кригар (Johann Krigar) и Вильгельм Штилярский (Wilhelm Stilarsky). Далее на berlin1.one.
О том, как Берлин открыл первый индустриальный завод
Чтобы создать государственный чугунолитейный завод по модели первого предприятия, в 1803 году Пруссия выкупила шлифовальную и полировальную мельницу на реке Панке. Ее расположили за Ораниенбургскими воротами – тогда это была окраина города. Со временем, когда Берлин начал разрастаться, этот участок получил адрес Инвалиденштрассе (Invalidenstraße), 92.
Чтобы запустить производство, граф фон Реден привлек в Берлин двух ценных специалистов – Йоганна Кригара и Вильгельма Штилярского. Именно они должны были сформировать завод и спроектировать технологическую основу. В 1804 году на берлинском Королевском чугунолитейном заводе запустили две тигельные печи и одну вагранку. Производство тогда стартовало со скромных масштабов, но постепенно начало набирать мощность. Объемы составили более 700 килограммов, а количество работников существенно увеличилось.
Как чугун стал художественным материалом?
Вильгельм Штилярский уже имел опыт работы на другом заводе, но на новом месте пришлось подстраиваться под иные условия. Поэтому он начал собирать собственные модели, которые подходили именно для Берлина. Так на заводе появилось нечто новое – внимание к форме. Снач ала это были накладки для мебели и небольшие украшения, с которых началось другое понимание производства: вещь ценна еще и внешним оформлением.
При этом завод продолжал изготавливать и то, в чем нуждались город и армия:
- надгробные кресты;
- весы;
- трубы;
- детали для механизмов;
- военное снаряжение;
- памятники.
Со временем на предприятии начали использовать и новые металлы. В 1822 году появились изделия из бронзы, а в 1833 году – из цинка. Каждый новый материал открывал новые возможности, но и усложнял работу. Вокруг завода в Берлине постепенно сформировалась отдельная промышленная зона, которую начали называть Фойерланд (Föhrland).
Как литейная стала инструментом Берлинской Академии изобразительных искусств?
По инициативе известного скульптора Иоганна Шадова (Johann Schadow) берлинский литейный завод и Королевскую фарфоровую мануфактуру открыли для нового круга мастеров. Среди них был тирольский медальер Леонард Пош (Leonard Posch). На тот момент Шадов уже руководил придворной скульптурной мастерской и возглавлял Берлинскую Академию изобразительных искусств. И именно он определял, каким должно быть “официальное” искусство того времени.
Крупные памятники были лишь частью его работы. Шадов много трудился с небольшими изделиями, предлагал оригинальные варианты чугунных медалей и фигур. Затем их тиражировали на литейном заводе. Именно тогда появилась самая известная работа Шадова – маленькая скульптура левретки, которую назвали “Шадовская собака”. Она настолько понравилась немцам, что ее начали копировать разные мастерские, даже частные. Так одна модель превратилась в узнаваемый образ во всей Германии.
Европейское художественное литье по моделям Шинкеля
Берлинский прусский чугунолитейный завод постепенно стал местом, которое начало привлекать известных художников. Они уже не просто рисовали эскизы, а работали вместе с мастерами, которые отливали изделия. Среди них был архитектор и художник Карл Шинкель (Karl Schinkel), который в 1820–1830-х годах задавал стиль изделиям для прусского двора. Он придумывал формы и делал чертежи, а уже на заводах в Берлине, Глейвице и Лауххаммере их превращали в реальные изделия из бронзы и чугуна.
Шинкель предлагал оригинальные:
- вазы;
- медали;
- ножи для писем;
- лавки;
- столы;
- кресла;
- садовую мебель.
Изделия, которые создавали по моделям Шинкеля и Поша, стали известны далеко за пределами Пруссии. Их стали брать за образец для художественного литья даже на российских заводах, но там чаще изменяли модели под местные традиции. Однако было бы ошибкой считать, что все изделия Королевского прусского чугунолитейного завода создали только Шинкель или Пош. Их модели задавали стиль, который позже начал существовать самостоятельно и переходить с одного завода на другой, меняясь в разных странах.
Иоганн Гете в чугунных произведениях Кристиана Рауха
Для Королевского прусского чугунолитейного завода в Берлине важную роль сыграл скульптор Кристиан Раух (Christian Rauch). С ним у завода будто открылось второе дыхание: мастера начали изготавливать уменьшенные копии больших скульптур.
Так в мастерских стали появляться дубликаты известных памятников и портретных бюстов:
- Гебхарда фон Блюхера (Gebhard von Blücher);
- Герхарда фон Шарнхорста (Gerhard von Scharnhorst);
- Ганса фон Вартенбурга (Hans von Wartenburg);
- Августа фон Гнейзенау (August von Gneisenau).
Но мастер Кристиан не ограничивался большими скульптурами, ему было интересно работать и с маленькими моделями. Он создавал компактные статуэтки, которые становились образцами для литья. В 1829 году он сделал в чугуне фигуру Иоганна Гете, которая стала очень популярной. Ее позже повторяли в разных мастерских, с одного образа сделали множество копий.
Мастер Кристиан не ограничивался созданием эскизов. Он хорошо понимал: одна скульптура может получиться либо точной, либо испорченной – все зависит от уровня подготовки специалистов. Поэтому занялся еще и подготовкой мастеров. В 1824–1827 годах он руководил школой, где готовили литейщиков и чеканщиков. Так постепенно Раух наладил на заводе мощную систему, которая гарантировала качественные изделия.
Как территория завода превратилась в правительственный квартал Берлина?
Чугунолитейный завод в Берлине оставил после себя след, который и в XXI веке можно найти на старых городских кладбищах – это надгробные кресты, ставшие молчаливыми маркерами эпохи. Именно через такие характерные изделия берлинский чугун узнавали далеко за пределами столицы. Даже сформировался термин “Берлинское железо” (Fer de Berlin), который стал своеобразным знаком качества декоративного и мемориального литья.
Но несмотря на славу изделий, завод долго не проработал. Последняя отливка состоялась 5 января 1874 года, а уже в 1878 году предприятие ликвидировали. Здания передали Прусской геологической службе, которая перестроила территорию под свои нужды. В южной части работало Министерство геологии, а в главном корпусе разместили Музей естествознания. После объединения Германии и Берлин-Боннского решения, перераспределившего государственные учреждения, южное крыло отремонтировали и передали Федеральному министерству транспорта.
О том, как один завод переписал промышленную логику Берлина
Этот завод для столицы стал чем-то большим, чем просто место, где плавили металл. Он научил город думать по-другому: не только строить, но и создавать изделия, которые можно повторять, улучшать и распространять. Благодаря этому предприятию, Берлин впервые почувствовал, что может быть не только столицей, но и мастерской, где рождаются образцы для всей страны.
Для Германии Королевский прусский чугунолитейный завод стал первым предприятием, где начали соединять технику и искусство. То, что раньше делали отдельно инженеры и художники, соединилось в одном процессе. И мир увидел не только красивые, но и очень качественные изделия, которые дали новый ориентир тысячам немецких мастеров.
Источники:
- https://www.gedenktafeln-in-berlin.de/gedenktafeln/detail/koenigliche-eisengiesserei
- https://paz.de/artikel/aufstieg-und-fall-einer-preuszischen-fabrik-a10616.html
- https://collection.sciencemuseumgroup.org.uk/people/cp81138/christian-rauch
- https://muzeumcyfrowe.mnwr.pl/en/creator/posch-leonhard-1750-1831-1